SCARCELY one would ask the question to somebody. Logic, lying in the root of patriotism had long been forgotten and it was replaced by vague patriotic emotion. This logic has perfectly represented by French philosopher Jean-Jacques Rousseau. Peasants make food, but they cannot defend themselves. So, a knyaz (future tsar) comes with his druzhina and says: ‘feed us and we will protect you’. It is as profitable to peasants as to warriors. Thus formulating the thing that Rousseau called ‘social contract’. But after this kind of symbiosis the feeling of ‘common faith’ emerges, named this way by Lev Gumilev, a historian. Warriors, peasants and other ‘specialties’, having come into existence, are imbued with proximity sensation. With the time the feeling turns into patriotism, while as pragmatic basics fade into insignificance. Many processes encourage this tendency. New and new generations don’t remember what it feels like not to be with social contract. Social structure constantly complicating; sacrificers, stylists, designers appear and more and more difficult to appreciate on what terms all these people have their piece of social pie. Finally, the spirit of patriotism, in itself, when developing rejects ‘cynicism’ from whence it is taken. For example, it is a very popular in Russian culture image of soldier that is ‘suckered’ by his state, but all the same leaves faithful to his duty, like some kind of Christian martyr. Namely, love to his country – apart and social liabilities to each county’s citizen – apart.

Social evolution accumulates ‘genetic errors’, which distort social contract and draw ‘economical blanket’ over the special social layers or even over concrete people. Many among us are acquainted with a feeling of aversion, when we hear that somebody who goes away from the country and isn’t going to return ever. We suppress this feeling, since every man, we suppose has a right to order his life completely. Or maybe idle we suppress the feeling. An emigrant takes himself from us in a one-way fashion; he wins from that self, but maybe after that we have already fulfilled our part of contract. Even the root of word ‘community’ which descends from word ‘common’ shows that each member of society partly belonging to all other members. Constraints of cosmopolitism (citizens of the world) by Soviet Union in this context seems rather less disgusting then today’s twofold and triple citizenship or stars’ and big-wigs’ practice ‘to live in two countries’, being in each of them during a month. And whether it’s according with social contract that financial speculators have their extra remunerating from these ones’ schemes? What do they do for community for what they merit such high payments? Large number of enterprisers designedly does exploration of sore spots in social system for to give little sums and efforts but still getting many for themselves. Buy cheap, sell costly – eternal principle of trade. They say this is ‘success’ or ‘market niche’ but what if they barely creates a new regular distortion of initial social contract?

Cancer of distortions, exactly like real cancer, does not exterminate logic of social contract in full. It makes it to actuate wrong sometimes. The more a cancerous growth, the more frequently a social machine would mistake. Let us take the war as the example. A society enlists young men from all over the lend to send them in adjacent state: it’s better to fight on foreign soil then on somebody’s own. it’s better to a guy from a small town in inner Russia to defend some near-boder village then waiting the foe on his house’s threshold and seeing on his family being been mocked in case of defeat. This is not politics and not ‘cruel meaningless of war’. This is defense of guy’s mother and sister. Besides, ‘There is no avoiding war; it can be only postponed to the advantage of others’, — Niccolo Machiavelli said. All actuates logical and in whole spirit of social contract. But then, the soldier is perishing, defending his country, and in the meantime there is a moneymaker, quite frostbitten and selfish to ignore patriotism, community and social contract – this is the question of the conscience, it isn’t embraced by laws. His squeamishness to young louts and Soviet old men don’t bothers him to parasite on them. Suddenly, the interests of this moneymaker bumped with the soldiers’ family. The first one very possibly can do them harm. The soldier perished from the family has defended our moneymaker either, but the moneymaker did not only fulfill his part of social contract but he even stroke the defender in back. This would be impossible at down of social contract: a peasant would not has fed and a soldier would not has defended. This is possible just in current society, having accumulated distortions of its nature.

American writer Clifford Simak asked, what if sincere patriotism was nothing more than wild staff. No, it was not. Merely, it is needed that patriotism become comprehend and discussed in connection with social fairness. If not that case then the society affords one its members to exploit other signers of social contract. It is deepest need as well to be aware of thousands threads that connect people in Russia but having fallen from public attention.

Стоит ли любить Родину?

Вряд ли кто-то кому-то задаст такой вопрос. Логика, лежащая в основе патриотизма давно забыта и для большинства людей заменилась неотчетливой эмоцией патриотизма. Логику эту хорошо сформулировал французский философ Жан Жак Руссо. Крестьяне делают еду, но не могут защитить себя. Приходят князь (будущий царь) со своей дружиной и говорит: кормите нас, а мы будем вас защищать. И крестьянам выгодно и дружинникам, формируется то, что Руссо называл «общественным договором». Но после долгих лет взаимного симбиоза между крестьянами, воинами и прочими «специальностями», которые к тому времени появились, возникает чувство «общности судьбы», как это называл историк Л.Н. Гумилев. Это чувство развивается в патриотизм, в то время как прагматические основы, с которых началось это содружество, уходят в тень. Этому способствуют многие процессы. Новые и новые поколения уже не помнят, каково это: быть без общественного договора. Структура общества все усложняется, появляются жрецы, дизайнеры, стилисты и все сложнее понять, на каких условиях они пользуются своей долей общественного пирога. Наконец, само чувство патриотизма, развиваясь, отрицает «цинизм», с которого оно началось. В русской культуре, например, популярен образ военного, которого «кинуло» собственное государство, но он все равно честно служит своей стране, как какой-нибудь христианский мученик. То есть, любовь к своей стране – отдельно, а то, что общество имеет обязательства перед каждым из своих членов – отдельно.

Эволюция общества накапливает «генетические ошибки», которые извращают общественный договор и перетягивают экономическое одеяло на отдельные социальные слои или даже отдельных людей. Многим знакомо неприятное чувство, когда мы слышим, что кто-то уехал из страны навсегда и больше не вернется. Мы подавляем его в себе, потому что каждый человек, мы считаем, вправе полностью распоряжаться своей судьбой. А, может, зря подавляем? Беглец в одностороннем порядке рвет общественный договор, сам он от этого выигрывает, а вот общество становится беднее. Сам корень «общ» в слове общество показывает, что часть каждого его члена принадлежит всем. Эмигрант отнимает себя у нас, возможно, после того, как мы в его отношении свою часть договора исполнили. С этой точки зрения преследования космополитов советской эпохи выглядят гораздо менее отвратительно, чем современные двойные и тройные гражданства и практика некоторых звезд и богатеев жить на две страны, находясь в каждой по месяцу. А соответствуют ли общественному договору огромные заработки финансовых спекулянтов? Что они делают для общества, за что вознаграждаются сверхдоходами? Многие предприниматели специально занимаются поиском прорех в общественном механизме, чтобы мало отдавать и много за это получать. Дешево покупай – дорого продавай, — принцип торговли. Они называют это «успехом» и «новой рыночной нишей», но, может быть, это еще одно извращение исходного общественного договора?

Рак извращений, в точности как настоящий рак, не уничтожает логику общественного договора полностью, а заставляет иногда срабатывать неверно и чем больше опухоль, тем чаще общественная машина будет ошибаться. Возьмем войну, общественная машина собирает молодых людей со всей страны, чтобы отправить их в соседнюю страну. Лучше воевать на чужой земле, чем на своей; парню из городка в глубине России лучше поехать защищать приграничную деревеньку вместе со всеми, чем дожидаться врага на пороге своего дома и в случае поражения смотреть, как унижают его собственную семью. Это не политика и не «бессмысленность войны», а защита своей матери и своей сестры. К тому же, как говорил Николо Макиавелли, войны нельзя избежать, а можно лишь отложить к выгоде противника. Все срабатывает логично и в духе общественного договора. Но вот солдат погибает, защищая страну, а в его родном городе есть какой-нибудь делец, достаточно холодный и эгоцентричный, чтобы игнорировать патриотизм, общность и общественный договор – это вопрос совести, законами эта сторона жизни не охвачена. Брезгливость к молодому «быдлу» и наивным «совковым» старикам не мешает ему паразитировать на них. И интересы этого дельца вдруг натолкнулись на семью погибшего солдата. Этот человек вполне может причинить им вред, так часто и случается в жизни. Погибший солдат из этой семьи защищал по общественной логике и нашего дельца тоже, а делец в это время не только не выполнял свою часть общественного договора, но и вредил своему защитнику. Такое было бы невозможно на заре общественного договора – крестьянин бы не кормил, а воин бы не защищал, такое возможно только в современном обществе, накопившем искажения и извращения своей сути.

«Что, если истинный патриотизм – всего лишь дикая чушь?», – спрашивает американский фантаст Клиффорд Саймак. Нет, не чушь. Просто необходимо, чтобы патриотизм был осмысленным и рассматривался в связке с проблемой социальной справедливости, в противном случае он позволяет одним, не слишком восторженным членам общества, использовать в своих целях других, не менее полноправных «подписантов» общественного договора. Также необходимо вновь осознать тысячи нитей, которые связывают людей в обществе, но совершенно выпали из общественного дискурса.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите CTRL+ENTER.

НЕТ КОММЕНТАРИЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ